Сказ о Валирах
Информация
- Завершает:
- Уровень: 115
- Требуется уровень: 115
- Тип: Для одного игрока
- Второстепенное задание
- Локация:
Загорье
Задание
Выслушать весь сказ о Валирах.
- Первая страница
- Вторая страница
- Третья страница
- Четвертая страница
- Пятая страница
- Шестая страница
- Седьмая страница
- Восьмая страница
- Девятая страница
- Десятая страница
- Одиннадцатая страница
- Двенадцатая страница
История
Сказ о Валирах повествует об истории этой династии, про василисков и дивов, о том, как были получены древние артефакты и героических деяниях предков Светланы. Стоит выслушать, чтобы разобраться в этой истории.
Процесс
Да, эту историю записал когда-то я… Но вот только страницы потерял… их бы найти, да Найану отдать!
Завершение
Да, всё так и было! Неужели сомневаешся? Зря! Что ж, тебе удалось найти все части истории, которую я когда-то записал… теперь можно передать её на Ней, в архив самого Найана!
Сортировка: Сначала старые, Сначала новые
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Первая страница
Сказывают, что давным-давно, когда мир ещё был един, во владениях дальних, за морями синими, за горами высокими, стоял славный град Кватор, а в нём на утёсе гранитном вознёсся замок Шлегерлогт, стены которого видели седые века.
В палатах его, увешанных коврами златошвейными, доживал свой век император Валир.
Борода его, что снег зимний, по груди стелилась, а очи, некогда зоркие, ныне туман печали застилал.
Чувствовал владыка, как силы покидают его, и тяжко вздыхал, взирая на державу свою обширную.
Было у него три сына-наследника: гордый и спесивый Яромир, удалой да вспыльчивый Ратибор, и младший, Добрыня, прозванный так за тихий нрав да ум светлый.
Созвал как-то Валир чад своих в палату столбовую и молвил им, голосом, что дребезжал, словно струна порванная:
«Время моё уходит, о сыны мои возлюбленные. Не могу более держать державу крепкою рукою.
Слыхал я в преданиях древних о садах диковинных, где зреют яблоки молодильные.
Кому из вас удастся добыть сии плоды живительные, тот и наследует трон мой да скипетр державный.
Ступайте же, каждый своей дорогой: Яромир — на закат солнца, в королевство Айрин, к эльфам высоким.
Ратибор — на восход, в степи необъятные, где кочуют орды орков.
А тебе, Добрыня, путь на полночь, в край лесов дремучих да болот туманных, где, молвят, ведьмы обитают да друиды древние, откуда пращуры наши вышли».
Благословил отец сыновей, и те, не мешкая, снарядили коней да в путь-дорогу пустились.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Вторая страница
Долгие недели шёл Добрыня на север, покуда не достиг он чащи непролазной, где сосны до небес да мхи седые на камнях.
Воздух здесь был густ и сладок от трав колдовских. Встретил он старцев в одеждах из листьев, что с деревьями шептались.
То были друиды, хранители мудрости стародавней.
А у костров смоляных плясали девы в платьях из тумана — ведьмы, ученицы эльфийки Немейны, что владели магией тёмной, искусством своим ведовским промышляли.
Некогда ведьмы и друиды единым братством были, но разошлись путями, и поселилась меж ними вражда.
Подошёл Добрыня к старшему из друидов, поклонился по обычаю предков и поведал про горе отчее.
Вняли друиды речам его смиренным, да согласились помочь лишь тому, кто три испытания пройдёт.
Первое — отыскать тропу в лесу зачарованном, где каждое дерево на одно лицо.
Выручила его дева юная по имени Лебедя, дочь ведьмы и друида, чья красота была дивна, а очи светились мудростью двоих народов.
Второе — усмирить зверя пещерного, что рёвом своим скалы крушил.
Заманил его Добрыня в ловушку хитрую, дабы жизни не лишать твари.
Третье — сердце девичье пленить. И тут само сердце Добрынино подвело его, ибо пленила его Лебедя навеки.
Вручили друиды ему ларец резной, а в нём — три яблока, что алели, словно зарево вечернее.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Третья страница
Один за другим возвращались сыновья в отчий дом.
Первым явился Яромир с невестой-эльфийкой, холодной и прекрасной, как льдинка зимняя.
Яблок он не принёс, но преподнёс отцу дар иной: яйца василисков, тварей, что взором в камень обращают, которых эльфы в недрах земных вывели.
«Сии чудища станут верной стражей твоей, отец», — молвил Яромир.
Вслед за ним вкатил в ворота на коне степном Ратибор с невестой-орчанкой, статной и ярой, с луком за плечами.
И он яблок не добыл, но пригнал табун коней быстрых, сильных, как буря степная.
Последним вошёл в палаты Добрыня с Лебедей.
Поклонился отцу низко, открыл ларец — и заиграли в зале яблоки светом живительным, благоуханье по палатам разнеся.
Отведал Валир малую толику — и о, диво!
Морщины разгладились, длань вновь стала крепкой, а в очи вернулся блеск молодости.
Взглянул он на сыновей и провозгласил:
«По правде да по заслугам! Добрыня, сын мой младший, слово отчее сдержал. Ему и быть наследником моим и женихом прекрасной Лебеди!».
И повелел закатить пир на весь мир.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Четвёртая страница
Пир шёл горой, мёд лился рекой, но червь зависти точил сердца старших братьев.
Отойдя в сторонку, в потаённую нишу, стали они держать совет недобрый.
«Не бывать тому, чтобы щенок младший над нами главенствовал!» — гремел Ратибор, сжимая кулак.
«Смирнее, братец, — шипел Яромир, — гневом делу не поможешь. Надо умом взять».
И обратились они к женам своим, ища поддержки лукавой.
Эльфийка, что звалась Лира, улыбнулась тонко:
«Сила василисков послушна мне. Можем обратить в камень старого Валира, а вину на младшего свалить».
Орчанка же, по имени Горяна, лишь дико сверкнула очами: «Я стражу усмирю, а невесту его в темницу брошу!».
И сговорились они, ибо ослепила их жажда власти.
Ночью, когда замок спал крепким сном после пира, прокралась Лира в покои к яйцам василисков и нашептала им слова подвластные.
Вылупились твари и поползли за ней, сверкая чешуёй.
Вошли в опочивальню к Валиру, и обратили его в камень неподвижный взором своим — и застыл он изваянием на троне своём, с чашей в руке.
Лебедю, что спала в своих покоях, схватили чёрные клобуки Горяны и упрятали в темницу потаённую, в самую глубь подземелий Шлегерлогта, где и света белого не видать.
А Добрыню, обвинив в отцеубийстве и колдовстве тёмном, хотели в каземат бросить.
Но не дался он, выхватил меч у стражника и пробился сквозь толпу коварную, бежав в кромешную тьму, гонимый криками братьев:
«Держи его, изменника! Карай узурпатора!»
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Пятая страница
Бежал Добрыня без оглядки, покуда ноги несли, сердце его стучало, а в ушах стояло эхо предательства братьев.
Завела его судьбина в чащу самую дремучую, куда и зверь лесной не заходил, лишь тени скользили меж стволов.
И видит — стоит избушка на курьих ножках, и поворачивается к лесу передом, к нему задом, скрипя бревнами.
«Избушка, избушка, стань ко мне передом, к лесу задом!» — молвил Добрыня.
Повернулась избушка.
Вошёл он, а там Баба-Яга, костяная нога, в ступе сидит, зубы на полке, нос в потолок врос.
Зашипела ведьма, затопала ногой: «Фу-фу! Канийским духом пахнет! Добрый молодец, костьми ляжешь тут, на ужин мне послужишь!».
Но не стушевался Добрыня, поклонился мудро, по обычаю предков, и поведал всю правду о беде своей, о невесте похищенной, отце окаменевшем и братьях-лиходеях.
Слушала его Баба-Яга, не перебивая, лишь глазом косым поблескивала.
Растрогалась сказом горьким, даже слезу уронила, да такую крупную, что аж в полу лужица образовалась.
«Ладно, не стану я те есть, сиротинушка, жалость к тебе меня взяла. Слушай же.
Придётся побродить тебе по Йулу нашему.
Ищи же сокровища диковинные: помогут они тебе твою невесту вернуть, отца расколдовать, а братьев наказать.
А дабы путь не казался долгим, вот тебе сапоги-скороходы — шагнёшь в них, и семь вёрст отмахнёшь.
И петушок золотой. Посади его на плечо, куда он клювом ткнёт, туда и иди, не сворачивай. Ступай!»
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Шестая страница
Обул Добрыня сапоги волшебные, и словно ветер понесся он за петушком золотым, что путеводной звездою летел перед ним, огненной искрой мелькая в поднебесье.
Бежал он ни свет ни заря, через леса темные и поля широкие, через реки глубокие, не останавливаясь, не зная устали телесной, но душа его ныла от горя и неизвестности.
Покуда на третий день силы не стали его покидать, в глазах не потемнело от голода, и не закружилась голова.
И видит — стоит на пригорке Древо Великое, до самых облаков, кроной своей всю округу накрывшее, а на ветвях его Кот Учёный ходит, цепью золотою прикован, сказки говорит, песни напевает.
Из последних сил взмолился Добрыня, припав к корням древесным: «Помоги, брат Кот, сил моих больше нет, а путь еще далек!».
Усмехнулся Кот, глаза его изумрудные блеснули: «Много я помогающих просил, да мало кто заслужен.
Разгадаешь загадку мою — помогу.
Не разгадаешь — сам в моих сказках останешься, прибавится сюжет печальный, а кости твои белые под корнями истлеют».
Призадумался Кот, хвостом виляет, и молвил так:
«Два брата друг на друга глядят,
А сойтись никак не могут.
Два других брата в ночи говорят,
А увидеться не могут.
Правда с Ложью в одном теле живут,
А мир от них страдает.
Что это за братья? Разгадай,
И награду свою получай.»
Долго думал Добрыня.
Братья, что глядят, но сойтись не могут… Может, это глаза? Нет, не то. Или берега реки? Братья в ночи… Свет и тьма? Не сходится.
Правда и Ложь в одном теле… в ком они живут?
И вдруг его осенило, понял он о чём загадка Кота Учёного.
Вспомнил о своих братьях, о том, как правда и ложь сплелись в их сердцах, и как из-за этого весь мир страдает.
Он поднял голову и уверенно ответил:
«Загадка твоя хитра, Кот Учёный, но отгадка проста.
Первые два брата — это небо и земля.
Вечно друг на друга глядят, а сойтись не могут.
Братья в ночи — это эхо и звук. Говорят меж собой, а увидеться не в силах.
Ну а живут Правда с Ложью в одном теле — в сердце человеческом. Оттуда все беды земные и идут, и оттуда же — все великие подвиги. Так ведь?»
Засмеялся Кот Учёный довольным смехом, замурлыкал:
«Верно, добрый молодец! Умом-разумом богат, не токмо силой.
Вижу я теперь, что помощь моя тебе впрок пойдёт. Достоин ты её!»
Дал ему Кот скатерть-самобранку, дабы не знал голода в пути: «Просто разверни, и яства сами явятся».
И совет мудрый дал: «Ищи остров Буян, посреди моря-окияна. А на нём камень Алатырь, пуп земной. Под ним сила великая сокрыта, что тебе в борьбе пригодится».
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Седьмая страница
Примчался Добрыня на берег моря-окияна, что волнами грозными бился о скалы.
Нашел он ладью ветхую, оставленную рыбаком, и пустился в путь, уповая на волю Божью.
Долго ли, коротко ли плыл, но пристал к острову Буяну.
Видит — лежит в центре острова камень Алатырь, бел-горюч, и светится он мягким светом, словно собранный лунный свет, а подле него исполин сидит, величиной с гору, спит да посапывает, и от храпа его земля дрожит.
Разбудил его Добрыня, окликом смелым. Проснулся исполин, протер очи, величиной с колесо тележное.
«Ищут многие камень сей поднять, — промолвил он, зевая так, что ветер поднялся, — да сил ни у кого нет.
А под ним меч-кладенец лежит, что любой заговор рубит и броню самую крепкую пробивает, и сам в бой рвется, коли враг рядом».
Подумал Добрыня, окинул взором великана и камень, и молвил с хитринкой: «Слышал я по свету, что ты сильнейший во всем поднебесье, вся сила земная в тебе заключена.
А ну-ка, докажи, силач, попробуй камень поднять! Неужто слаб стал?».
Вспыхнул исполин от таких речей, вскочил, что громыхнуло: «Слаб?! Да я одним мизинчиком горы сдвигаю!».
Ухватился он за камень, надорвался, жилы на лбу надулись, словно канаты – и поднял он его на миг, от земли оторвал!
Меч, под камнем лежавший, заблестел тут же, освещая всё вокруг сиянием холодным.
Подхватил его Добрыня и поблагодарил исполина за помощь, сказав: «Вот кто истинной силой обладает! Не сравниться с тобой простому смертному».
Польщенный исполин лишь гордо крякнул и сразу заснул снова.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Восьмая страница
Но был там и ещё страж, что лес заповедный стерег — Индрик-зверь, всем зверям отец.
Зверь тот был страшен: шкура его была тверже железа, на спине горб огромный, копыта следы оставляют, словно озёра, и бивни — что кривые мечи, а хоботы, как змеи вьются.
Сторожил он ларец резной из кости драконьей, а в нём — шапку-невидимку, сплетённую из тумана и лунного света.
Учуял Индрик дух человеческий и ринулся на Добрыню, ревя так, что волны моря-окияна вокруг острова вскипели, а с деревьев в округе листья посыпались.
Но не оробел Добрыня.
Обул он сапоги-скороходы, и помчался от зверя быстрее мысли, словно ветер по степи, оставляя лишь след размытый.
Не стал он силой с чудищем мериться, ибо умом брал, не мышцей.
Обманул его, кружа меж скал да утёсов, завлекая в ловушки природные — то в расщелину узкую заманит, где Индрик застрянет, то под водопад нырнет, где рев воды заглушает всё.
Выказал смекалку богатырскую, изматывая зверя.
А сам всё к ларцу подбирался.
Видит Индрик, что не может он догнать двуногую мошку, в ярость пришёл, слепой, стал бить хвостом по скалам, круша всё вокруг.
В этот миг, когда зверь отвлёкся, Добрыня, сделав прыжок немыслимый, выхватил ларец из-под самого носа у твари, что в ярости слепой искала, куда же добрый молодец подевался.
Схватил шапку, нахлобучил на голову — и стал невидим. Зароптал Индрик, потеряв добычу, да было поздно.
Стоял Добрыня рядом, невидимый, и слушал, как чудовище в бессилии ревёт, покуда не скрылся с волшебным трофеем своим.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Девятая страница
Покинул Добрыня остров Буян и углубился в лес тёмный, непроглядный, что звался Дивнолесьем.
Даже днём царил здесь полумрак, ибо кроны деревьев сплелись так плотно, что не пропускали лучей солнечных.
Воздух был неподвижен и густ, пахло прелью, сыростью и тайной.
Сумрак здесь был живой, он обволакивал путника, шептал ему на ушко страхи, сжимал сердце ледяной рукой.
Брёл он в потемках, на ощупь, и чудились ему в шелесте листьев голоса, то насмешливые, то угрожающие.
Тьма сгущалась, и вот уже идти стало невозможно, страх подступал к горлу.
И в самый отчаянный миг, когда уже казалось, что нет выхода, видит он — впереди, у корней дуба векового, слабо светится что-то.
Подошёл ближе — и ахнул. На земле лежало перо, но не простое. Светилось оно, словно тысяча свечей, Тьму разгоняя вокруг на двадцать шагов во все стороны.
И Свет тот был тёплый, золотистый, живой.
Перо Жар-Птицы то было.
Стоило Добрыне поднять его, как лес вокруг преобразился.
Тени разбежались, шёпоты умолкли, а деревья, казалось, расступились, указывая путь.
Плыло перо перед ним, озаряя путь сквозь самую непроглядную хмарь, точно путеводная звезда, вселяя в сердце надежду и отвагу.
И вело оно его верной дорогой, минуя топи болотные и чащобы дремучие, прямо к опушке леса.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Десятая страница
На опушке того леса, где уже светлело и пели птицы, встретил он дивную птицу Гамаюн.
Сидела она на ветке берёзы серебристой, а перья её переливались всеми цветами радуги.
Голос её был сладок, как мёд, и мудр, как сама вечность.
Сел Добрыня на пенёк, снял сапоги-скороходы, что истоптал он вконец, и поведал ей всю свою печальную повесть, от начала и до конца: о подлом предательстве братьев, о невесте в темнице, об отце окаменевшем, о долгом пути своём и обретённых диковинках.
Выслушала его Гамаюн, не проронив ни слова, лишь склонила голову набок.
А когда он закончил, заплакала росой чистой, и каждая слеза её, падая на землю, превращалась в жемчужину.
И воскликнула она: «Не бывать такому в Кании Светлой! Не дадим мы силе тёмной восторжествовать! Подожди меня здесь, добрый молодец».
Взмыла она в небо и исчезла в облаке.
Через время вернулась она не одна, а с двумя другими птицами-девами: с Сирин, чьё пение могло усыпить навеки, и Алконостом, что приносила утешение в печали.
«Вот собрались мы, сестры, — пропела Гамаюн, — и пойдём войной на нечисть подземную, на василисков, что взором в камень обращают, пойдём на защиту правды и любви!
За дело правое будем стоять горой!».
И поднялся шум великий, забили крыльями дивы, затмив солнце, и полетели они к замку Шлегерлогт, а Добрыня, в шапке-невидимки и с мечом-кладенцом в руке, следом за ними помчался, полный решимости.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Одиннадцатая страница
Началась у стен замка битва невиданная, какой свет не видывал.
Василиски, влекомые волей эльфийки Лиры, выползли из всех щелей и обратили всё в камень взглядом своим смертоносным.
Каменели деревья, каменела земля, каменела стража, застывая в последнем крике.
Но птицы-девы не робели.
Запела Гамаюн — и песнь её лишала чудищ силы, ослепляла их.
Подхватила Сирин — и василиски стали вялыми, а Алконост своим пением укрепляла дух защитников.
Добрыня же, невидимый, подбирался к тварям сзади и мечом-кладенцом, что сам врага чуял, рубил им хвосты, лишая колдовской силы.
Одолели они полчища каменные, обратили их в бегство.
Ворвались в тронный зал. Сбросили чары с Валира — дрогнул камень, и ожил старый император, упав на руки Добрыне.
Освободили Лебедю из темницы — бледна была, но не сломлена.
Узрел Валир правду, и гнев великий застелил ему глаза, омрачил чело.
В гневе том была не только ярость, но и великая печаль.
Повелел он заточить старших сыновей и жен их коварных в темницу, а с ними и яйца василисков, в глубочайшие подземелья, на семь замков, дабы забыли люди дорогу ту.
И заключил он великий договор, дав разрешение дивам в лесах канийских поселиться, и друидам, Лебеди родичам, выделил рощи заповедные.
С тех пор стали сажать друиды Древа Великие в Кании пределах.
От: Дмитрий Алексеевич - 31 мая 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Двенадцатая страница
Воцарился наконец мир в державе Валира.
Отрёкся он от престола в пользу младшего сына, ибо устала душа его от власти.
Стал Добрыня мудрым и справедливым правителем, а Лебедя — советницей ему верной и супругой любящей.
Зажили они в любви да согласии, и слава о их справедливости по всему свету пошла. Народ ликовал.
Но как-то раз, разбирая пожитки эльфийки в самой дальней кладовой, нашли они зеркало волшебное, в раме серебряной, украшенное рунами забытыми.
Глянули в него — а оно не просто отражало их лики.
Оно шептало им про тайные желания, показывая их в самых сокровенных мечтах.
Но не только.
Показало оно им и грядущее: будто бы одно яйцо василиска уцелело, закатившись в щель глубинную, за стену темницы, и лежит оно там, в потаённом месте, храня угрозу будущему, дожидаясь своего часа и новой хозяйки с чёрным сердцем…
Долго смотрели они на это видение, и грусть омрачила их лица.
Но отбросили они дурные мысли, ибо настоящее было светло и нужно было радоваться ему.
А зеркало то спрятали на ключ агатовый в самый надежный тайник, ибо знали – не все тайны стоит узнавать вперед времени, дабы не омрачать счастья нынешнего.
А что будет завтра – то будет завтра.
И жили они долго и счастливо, правя мудро и справедливо.
Сыграли они свадьбу богатырскую, пир на весь мир, такой, что и не снился никому.
Я там был: мед, пиво пил — и усы лишь обмочил.
На том и сказке конец.