Сказ о Соловье-разбойнице
Информация
- Начинает:
- Завершает:
- Уровень: 115
- Требуется уровень: 115
- Тип: Для одного игрока
- Второстепенное задание
- Локация:
Загорье
Задание
Выслушать весь сказ о Соловье-разбойнице.
- Первая страница
- Вторая страница
- Третья страница
- Четвертая страница
- Пятая страница
- Шестая страница
- Седьмая страница
- Восьмая страница
- Девятая страница
- Десятая страница
- Одиннадцатая страница
- Двенадцатая страница
История
Сказ о Соловье-разбойнице повествует об истории этой династии, про василисков и дивов, о том, как были получены древние артефакты и героических деяниях предков Светланы. Стоит выслушать, чтобы разобраться в этой истории.
Процесс
Да, эту историю тоже я записал когда-то… Но вот только страницы потерял… их бы найти, да Найану отдать!
Завершение
Да, всё так и было! Неужели сомневаешся? Зря!
Что ж, тебе удалось найти все части и этой истории, которую я когда-то записал… теперь можно передать её на Ней, в архив самого Найана!
Что ж, тебе удалось найти все части и этой истории, которую я когда-то записал… теперь можно передать её на Ней, в архив самого Найана!
Сортировка: Сначала старые, Сначала новые
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Первая страница
Во владениях дальних, за синими морями, за дремучими лесами, в замке Шлегерлогт, что на утёсе гранитном стоял, царствовали Добрыня‑князь да Лебедь‑княгиня. Жили они в любви да согласии, и родилась у них дочь, Алёнушка, а за нею и сынок, Иванушка. Растила их мать в ласке, а отец — в справедливости.
Алёнушка же росла доброй, да уж больно озорной, непоседой‑баловницей. Всё ей было любопытно, каждую щель в замке обшарила, на каждую башню забиралась. То в поварне пироги стребует, то в кузнице у горна стоит, с глазами горящими. А уж в саду да на конюшне — полновластная хозяйка.
Звали её слуги «огонь‑девицей» — ведь где Алёнушка, там и смех, там и суматоха да приключения. Иванушка же, братец её младший, за сестрой по пятам ходил, на неё, свою звёздочку ясную, заглядывался. И хоть частенько от её проказ доставалось ему, души в ней не чаял.
Казалось, так и будут они жить‑поживать, под сенью отцовской мудрости да материнской заботы, не зная горя и печали. Но судьба, как известно, по путям неведомым ведёт, и часто за доброту сердца платит она горькой монетой."
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Вторая страница
Была в том замке темница потаённая, в самую глубь подземелий уходящая, на семь замков запертая. Сидела в ней тётка Алёнушкина, эльфийка Лира, что когда‑то с братьями Добрыни против их отца, Валира‑короля, заговоры коварные плела и была за то навечно заточена.
Долгие годы томилась она во мраке, и сердце её от жажды мести почернело, как уголь. Редко слуги носили ей хлеб да воду, но шёпотом сплетничали, что узница не стареет, лишь хорошеет ледяной, неживой красотой.
Прознала Алёнушка от слуг про несчастную узницу, и жалость в её сердце зашевелилась. «Бедная тётя, — думала она, — годы в темнице сидит, света белого не видит. Неужто нет ей прощения?». И запала девице в голову опасная дума — взглянуть на пленницу, пожалеть её, выпустить на свет белый, а там, глядишь, и за неё перед отцом слово замолвить.
Улучив час, стащила она ключи у стражи дремавшей, спустилась по кручам каменным во Тьму, где пахло сыростью да страхом. И отперла тяжкие засовы, один за другим. Увидела она в свете своего фонаря женщину, прекрасную и бледную, как лунный свет на льду. Глаза её сияли в темноте, как два холодных самоцвета. «Спасибо, милая племянница, — прошептала Лира голосом, словно лёд звеневшим, — освободила ты меня из неволи. Добро твоё не забуду, получишь награду свою, такую, что и во сне не привидится».
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Третья страница
Не успела Алёнушка и глазом моргнуть, как ступила Лира на вольный воздух да взметнула руки к небу. И полилась из уст её песня леденящая, не песня, а заклятие древнее, забытое. Поползли по стенам замка тени живые, заплясали в воздухе синие огоньки, и ударил мороз такой, что иней на бородах стражников заискрился, а на камнях выросли ледяные цветы.
Оцепенели все в замке: и родители Алёнушкины, и братец малый, и вся челядь верная — погрузились в сон ледяной, в скорлупу хрустальную, а души их унеслись в мир Зазеркальный, тусклый и безрадостный, где нет ни солнца, ни радости.
Воцарилась в Шлегерлогте зима вечная и ночь бесконечная. Ветер выл в опустевших коридорах, да синие огни плясали у трона. А Лира, на трон взойдя, сделала Алёнушку служанкой при себе, дабы та день и ночь ей прислуживала, воду ледяную носила, полы драила, унижалась да каждую минуту помнила, какую беду на родной дом накликала. «Вот цена твоей жалости, племянница, — говорила Лира, — теперь служи, покуда не сгинешь».
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Четвёртая страница
Года три тянулась служба унизительная. Но не забыла Алёнушка дорогу в отцовские кладовые, где лежали диковинки, добытые им в странствиях.
Выполняя приказы, таская дрова да убирая покои, она краем глаза примечала, где что хранится. Уяснила она, где в старой оружейной висит под слоем пыли серая шапка‑невидимка. Заметила, где в сундуке под лестницей в северной башне стоят стоптанные сапоги‑скороходы.
Вспомнила, как отец показывал ей потайную нишу за камином в его кабинете: там лежали свёрнутая скатерть‑самобранка, тяжёлый меч‑кладенец в простых ножнах и пёрышко, что светилось в темноте — перо Жар‑Птицы. И было там же, в ларце чёрном с серебряными застёжками, зеркало волшебное, что Лира когда‑то в замок принесла и что после мятежа отобрали. А петушка золотого, всегда бдительного, Лира приспособила сторожить свои покои, посадив на шпиль над опочивальней. Дождавшись ночи, когда Лира пировала с призраками, что ей подчинялись, собрала Алёнушка все диковинки в большой узел, зеркальце прихватив, и бежала из опостылевшего замка во Тьму, где метель и холод. Путь держала она на полночь, в самые дебри нехоженые, где, по былинам, что сказители молвят, обитал круг могущественных ведьм, а среди них — мать матери её, ведунья Берегиня. Только она, думала Алёнушка, сможет помочь теперь.
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Пятая страница
Бежала Алёнушка по лесу тёмному, а зеркальце в котомке нашептывало: «Иди, милая, иди, не оглядывайся. Я путь укажу верный, только слушайся меня». И советовало оно то свернуть с тропы, «чтоб короче было», то заночевать в болоте, «ибо сухие места опасны». Сомнительны были советы, но вроде как добрые. А навстречу Алёнушке нечисть поползла. Первой кикимора болотная, косматая да синяя: «Ох, красная девица! Дай-ка я попробую, какова ты на вкус?» Еле увернулась Алёнушка, шапку надела — и пропала из виду. Потом лихо одноглазое, тощее, на длинных ногах: «Запах человечьей крови чую! Сейчас я тебя, пташка, пощекочу!». Швырнула Алёнушка ему скатерть‑самобранку — расстелилась она, яствами заискрилась. Удивилось лихо, набросилось на еду, а девица в сапогах‑скороходах — раз! И была такова. Третий водяной из омута всплыл, тиной облепленный: «Девушка‑краса, холодной водицы испей, ко мне на дно спустись!»
Запела Алёнушка от страха — голосом чистым, соловьиным.
Заслушался водяной, а она перо Жар‑Птицы вынула — ослепило его светом, нырнул он обратно.
А уж на опушке и вовсе беда: леший с людоедом поймали её да стали совет держать: «Как девицу поджарим? На вертеле или в золе испечём?».
«На вертеле сочнее!» — «В золе мясо пропечётся!».
Пока спорили, Алёнушка меч‑кладенец тихо вынула. Меч сам, чуя врага, в руке её дрогнул да как свистнет! — перерубил верёвки.
Кинулась она бежать, а петушок золотой впереди, как искра, летел, путь показывая.
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Шестая страница
Долго ли, коротко ли сказ вести, но привела её дорога к избушке на курьих ножках, что стояла на краю света, повернувшись к лесу передом. Баба‑Яга там в ступе сидела, нос в потолок врос, зубы на полке лежат. «Фу‑фу! Живым духом пахнет! Сама в печь ко мне на ужин пришла!» — закричала ведьма, сверкая глазами, что как угли были. Испугалась Алёнушка, да зеркало ей тихонько нашептало: «Скажи, что гостинец принесла с краю света, где лета не бывает». Вынула девица из котомки одно из яств самобранки — яство диковинное, в узорах ледяных, северными ягодами посыпанное. Понюхала его Баба‑Яга, смягчилась малость. «Ладно, за гостинец спасибо, — буркнула она, усаживая Алёнушку за стол. — Видать, не за тем пришла, чтобы я тебя съела. Рассказывай, куда путь держишь, сиротинушка?».
Накормила её, напоила, выслушала повесть про замок, что нынче во льдах стоит да про поиск бабушки. Покачала Яга головой: «Трудный путь тебе выпал. Слушай. Сначала через Чёрное Озеро тебе переправляться надо. А стережёт его не простой дракон, а Змей Горыныч, семиглавый, и каждая голова хитрее другой. Одолеешь его, однажды найдёшь тропу к землям, где ведьмы совет держат. Главное не пей из того озера воды, чтоб не позабыть о цели своей».
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Седьмая страница
У Чёрного Озера, воды которого были черны и неподвижны, спал Змей, обвив самого себя семью шеями, а дым из ноздрей клубился едкий. Зеркало шепнуло: «Подкрадись невидимкой да ударь мечом по шеям разом». Так Алёнушка и сделала: надела шапку, подкралась, будто ветерок неслышимый, и вонзила меч в тело чешуйчатое. Взревел Змей, заволокло озеро кровью чёрной, забились головы в ярости, но, не видя врага, стали драться меж собой. Пал Горыныч, сражённый собственной слепой злобой. А девица, глядя на его мёртвые очи, впервые не радость, а горькое, колкое торжество почувствовала. Забыла она Бабы‑Яги совет, почувствовав жажду, а зеркальце шепнуло ей: «Испей водицы, что пред тобою». Испила Алёнушка, и пошла дальше, желая хоть ломоть хлеба найти. Шли годы в странствиях. Из доброй, но резвой девчонки Алёнушка стала твёрдой, остроглазой, безжалостной. Красивым пением заманивала она в лесах путников богатых, обирала их, а петушок золотой сторожил, предупреждая об опасности. Прозвали её в тех краях Соловьём‑разбойницей, и шла про неё слава дурная: будто бы не человек она, а дух лесной, мстительный и жадный. Набрала она себе ватагу из таких же отпетых — беглых да отверженных, кому терять было нечего. Вместе легче было и грабить, и от погони отбиваться. Петушок золотой по‑прежнему путь указывал, да вёл он теперь лишь к богатым обозам да одиноким путникам, а не к цели заветной. И закрутилась Алёнушка в этой жизни лихой, забыла понемногу, зачем и куда изначально шла, слушаясь лишь шёпота зеркальца да зова лёгкой добычи.
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Восьмая страница
Однажды, когда уже совсем забыла она об отце, матери, брате своём, встретила она в глухом лесу старуху‑ведунью, совсем дряхлую, у костра сидящую. Не стала её Алёнушка грабить — что взять с нищей? — а пожалела, последний кусок хлеба с ней разделила. Глянула старуха на неё мутными, будто затянутыми плёнкой очами и говорит голосом, похожим на шорох сухих листьев: «Вижу я тебя насквозь, Соловей‑разбойница. Вижу и диковинки твои, добытые неправедно, и зеркальце на дне котомки, что душу твою точит. Ищешь Берегиню? Так пусть ведёт тебя тропа не к богатству и не к силе, а к познанию себя. Сбрось личину разбойницы, что сама на себя надела, и иди за мной, коли смела». Повела её старуха по тайным тропам, что не каждый зверь знает, через болота топкие, где ложные огоньки бродят, мимо камней говорящих. И привела на поляну, где в ночь полнолуния тринадцать ведьм в кругу камней совет держали. И среди них — женщина с лицом, удивительно похожим на лицо Лебеди‑матери, но старым и мудрым. То была Берегиня, её бабка.
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Девятая страница
Приняла Берегиня внучку в ученицы. «Поздно, но и не слезами дело исправить можно, — сказала она. — Надо учиться. Силу твою, что в гневе да обиде выросла, нужно направить в иное русло. У нас всё неразделимо, Свет и Тьма, день и ночь, лето и зима. Соединяем мы мудрость друидов и знания ведьм, что нам от предков наших достались». Так годы учёбы и пролетели. Познала Алёнушка не только силу трав и зелий, но и язык ветра, и голос зверей, и науку призывать не только тени и мороз, но и верных спутников, что на твоей стороне воевать готовы. Всё сильнее овладевало ею зеркальце, что лежало в зачарованном мешке, но голос свой не теряло. Оно нашёптывало по ночам: «Власть — вот твой удел. Зачем тебе эта замшелая мудрость? Отомсти Лире, вернись, стань правительницей, сильней, чем матерь и бабка! Собери войско и иди!». И поддавалась Алёнушка, думая, что сила, добытая в Круге, — лишь средство для грядущей мести. Ослушавшись бабки своей, собрала она, уже могущественная колдунья, войско из лесной нечисти, что ей покорилась, взяла с собой сестёр своих по кругу. И повёл её петушок золотой обратно к Шлегерлогту, к замку, что снился ей в кошмарах и в надеждах.
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Десятая страница
Под стенами родного замка, что синели ледяным глянцем, разразилась битва не на жизнь, а на смерть. Лира вывела против них призраков Зазеркалья, бестелесных и безвидных, и ледяных элементалей, могучих и свирепых. Но и Алёнушка была теперь сильнее и хитрее. Мечом‑кладенцом рубила она чары, рассекая морозные путы. Пером Жар‑Птицы, взмывшим в небо, как солнце малое, разгоняла Тьму и растопляла лёд. Да и сёстры её, ведьмы, ничуть не слабее были — завели они песни, закружили хоровод, в миг чары Лиры своими чарами развеяли. А Алёнушка своим соловьиным, колдовским, полным власти пением разбивала ледяные сердца слуг Лиры, обращала в бегство теней‑призраков. Ворвалась она, наконец, в тронный зал, где на троне сидела Лира, прекрасная и страшная. «Оно просто советовало мне, что делать. Оно обещало мне, что я буду править… Что это то, чего я истинно желаю…» — сказала Лира, посмотрев в глаза племяннице. Вонзила тогда та меч свой прямо в сердце тётки‑предательницы. И полетели тогда обратно во Тьму души Лирой пленённые, словно стая птиц. Заскрипели глыбы, растаял лёд на стенах, закапала вода с потолка. Ожили родители, пошатнувшись, очнулись от долгого сна. Проснулся и подросший Иванушка, глядя вокруг испуганными глазами.
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Одиннадцатая страница
Но когда Добрыня с Лебедью и отроком Иваном, отряхнувшись ото сна, взглянули на свою спасительницу, не радость в глазах их была, а ужас и непонимание. Стояла перед ними не их весёлая, добрая Алёнушка, а суровая, чужая женщина с холодным, как зимнее небо, взором, в тёмных одеждах, с посохом, черепом зверя украшенным. А за её спиной, в дверях, толпились призрачные тени её войска — ведьмы, лешие, кикиморы, духи Тьмы.
«Доченька?..» — только и смогла вымолвить Лебедь, и в голосе её дрожали слёзы и страх. Добрыня молчал, сжимая кулаки, а Иванушка прятался за отца, не веря, что эта грозная колдунья — его сестра. И поняла тогда Алёнушка всю глубину перемены в себе. Увидела себя их глазами — не спасительницей, а чудовищем, пришедшим с ордой нечисти. Вину за эту пропасть между ними она возложила на зеркальце, что лежало в её котомке и тихо смеялось злобным, серебристым смехом. «Оно, — прошептала она, глядя на родных, но уже не видя в их взглядах прежней любви, — душа самой первородной Тьмы. Оно меня и погубило. Оно всё это время вело меня к этому».
От: Дмитрий Алексеевич - 21 июня 2026 г. (Обновление 17.0.01.11)
Двенадцатая страница
В отчаянии, от которого сжималось сердце, схватила она зеркальце. «Раз ты Тьма, — крикнула она ему, — так забирай её всю отсюда! Пусть и со мной!». Распахнулось тогда зеркальце, выросло в человеческий рост. «Я лишь отражение…» — раздался голос Алёнушки из зеркальца. «Я — это ты… Возьми меч… Ты будешь править… Это то, чего ты истинно желаешь…» Не сказала тогда ничего в ответ Алёнушка, и, не оглядываясь на зовущих её родных, чьи голоса звучали как из‑под толстой воды, шагнула в зеркало, в Зазеркальный мир. Там уже ворочались, чуя новую хозяйку, порождения мрака — бесформенные, плывущие как тени, и вампиры, с глазами, полными вечного голода. И захлопнулась за ней зеркальная гладь, навсегда отрезав её от мира живых. А в Шлегерлогте воцарился мир и покой. Править после отца стал Иван, выросший мудрым и добрым правителем, храня при том в сердце и светлую любовь к сестре, какой она была, и тёмный страх перед тем, во что она превратилась. А о Соловье‑разбойнице слагали песни — то ли страшные, то ли печальные. Но отныне зеркал в том замке навсегда страшились, закрывая их тёмными покрывалами, дабы не увидеть в них вдруг, вместо своего лица, знакомый, но леденящий душу взгляд из глубин иного мира. И не услышать шёпота, зовущего в бездну. Ведь, как говорят мудрецы, кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.